Штурм переправы у Скальчан — цена за берег

Штурм переправы у Скальчан — манёвр, за который нельзя платить слепой гордыней

Ситуация в нашем оперативном секторе стремительно ускоряется. Польская 9-я пехотная дивизия откатывается с лигнитового пояса Бжезинице-Старе к чешской границе через сельхозполя у Збожне-Гурне. В штабе в Липнике-Ждарном некоторые уже рисуют стрелы стремительной победы к переправе через Одру-Малую у Скальчан и дальше на Остраву, но я видел слишком много боёв, чтобы поддаться этому опьянению. Да, боевой дух поляков пошатнулся после ночи непрерывного огня по надшахтным зданиям и клети шахты №3; они отходят под давлением и теряют сплочённость. Но я предостерегаю от того, чтобы преждевременно списывать их со счетов. Раненое пехотное подразделение, загнанное на открытый сельхозный простор и знающее, что за спиной у него чешская 11-я пехотная бригада, огрызается очень зло. У них ещё остались 155-мм самоходные гаубицы, звенья противотанковых ракетчиков и знание каждой балки вокруг Вульки-Ясминовой. Считать их безобидными — фатальная ошибка.

Более того, обстановка на самой линии становится всё сложнее. Подходы к пункту приёма у Скальчан и понтонная переправа через Одру-Малую укрепляются свежей чешской 11-й пехотной бригадой — хорошо оснащёнными силами, которым поручено принять отходящих поляков и сформировать прочный экран. Если остаткам польской 9-й удастся перегруппироваться за этой линией, мы столкнёмся не с разрозненным противником, а со скоординированной обороной, опирающейся на подготовленные позиции у дамбы и на господствующей высоте Ждарна-1.

Наше командование готовит массированный штурм на переправу у Скальчан и далее на Остраву. С оперативной точки зрения направление оправдано — переправа Одра-Малая связывает две ветки железной дороги, по которым чехи подвозят подкрепления, а её взятие разрушит логистический хребет всего южного крыла. Однако риски огромны, и никому в тылу не стоит питать иллюзий:

1. Ловушка речной поймы и разреза: Подходы к Скальчанам идут по открытой пойме, изрезанной осушительными канавами и утопленной шахтной перевозочной дорогой. Здесь наша бронетехника теряет манёвр, а каждая канава превращается в готовое место засады.

2. Перенапряжённые линии снабжения: По мере продвижения вглубь равнины наши цистерны и грузовики боеприпасов вынуждены идти по одной пыльной ленте вслед за штурмовыми колоннами. Как я уже писал, без топлива и снарядов самая изящно спланированная атака превращается в мясорубку.

И есть ещё одна реальность, грызущая мою совесть — то, что вызывает у меня отвращение как у ветерана, помнящего, что такое настоящее товарищество. Посмотрите внимательно, кто идёт в первой волне через минные поля у клети шахты №3, кто штурмует надшахтные здания под Бжезинице-Старе и кто пополняет списки полевого госпиталя в Липнике-Ждарном. Это не сыновья элиты, уютно устроившиеся в столице. Привилегированные слои в центре пьют утренний кофе в отапливаемых кафе, надёжно защищённые бронями, связями и бюрократической волокитой, полностью оторванные от вони кордита и угольной пыли.

Основная тяжесть этого кровавого рывка ложится почти исключительно на обездоленных — на парней из горных сёл Дагестана, из охотничьих посёлков верховьев Лены, из забытых заводских городков и якутских улусов, у которых в жизни не было выбора и некуда было обратиться. Именно они платят чудовищную цену на этом разрезе. Когда эти ребята падают в шлаковых отвалах, целое поколение рабочих рук исчезает из общин, которые и без того едва выживали.

Штурм переправы у Скальчан не должен превратиться в безрассудную мясорубку, в которой самых бедных из нас рассматривают как дешёвое расходное топливо. Справедливое дело требует благоразумия, точной артиллерийской поддержки и подлинного равенства в жертвах. Если наше государство хочет претендовать на моральное превосходство, оно не может защищать сыновей столицы, одновременно высасывая горные и полярные окраины досуха. Нам нужны командиры, которые ценят каждую жизнь на линии — особенно тех, кто пришёл с окраин и отдал всё за этот флаг.